Психология Fортуны

В каждой женщине дремлет Амазонка.

Как известно, гладиаторами в Древнем Риме были рабы, обученные искусству сражаться и убивать. Только самые беспощадные и искусные из них имели шанс уйти с арены живыми. А те, кому удавалось продержаться в боях достаточно долго и уцелеть, получали свободу. Однако римский историк Тацит упоминает также о том, что в гладиаторских поединках участвовали и женщины. Они на колесницах вступали в схватку с пешими, но тем более опасными гладиаторами-мужчинами. Это вовсе не просто — с мчащейся колесницы лихо полоснуть нападающего мечом и
при этом не дать ему насадить себя на пику или столкнуть под колеса кривым трезубцем. Не колеблясь ни мгновения женщина всегда нападала первой. И часто именно это давало ей решающий шанс.

Женщины гладиаторы сражались не только с мужчинами, но и между со бой. А когда против такой воительницы выпускали дикого зверя, публика встречала зрелище радостным ревом. Женщина — гибкая, молниеносная в своих движениях, вооруженная только коротким мечом (чтобы уравнять шансы с когтистым хищником),была для зверя опасным противником. Во всяком случае, у римского поэта Марциала есть упоминание о льве, убитом в схватке с женщиной-гладиатором.

Но если для рожденных в рабстве поединок был единственным путем к освобождению, то свободных женщин никто не смог понудить к такому выбору, кроме них самих. Первыми среди них, вслед за гладиаторами-рабынями, на арену стали выходить куртизанки. Это вызвало у публики такой восторг, что вскоре их примеру последовали даже дамы из почтенных семей. При этом каждая понимала, что та, против которой ей выпадет жребий сражаться, не станет ее щадить.

Средние века… Женщины из высшего общества вели тогда жизнь, мало отличавшуюся от жизни мужчин: развлекались соколиной охотой, верховой ездой, часами не слезали с коней, преследуя зверя, и ничуть не уступали в этом мужчинам. Слабый пол, так же, как и сильный, притягивало к себе зрелище рыцарских турниров. И дамы там появлялись не только в роли зрителей.

Находились такие, которые во всех доспехах, опустив забрало, выезжали на боевом коне помериться силой на поединке с мужчиной. Делать скидку прекрасному полу тогда еще не вошло в обычай. Схватка шла на равных. Два всадника сшибались, и один из них со своего коня летел на землю. Когда за секунду до того рыцари, держа копья наперевес, мчались навстречу друг другу, под сверкающей броней невозможно было угадать, кто из них женщина.

На дворянском гербе английского рода Дэдли изображена дама с обнаженной грудью и с распущенными волосами, выбившимися из-под рыцарского шлема. По легенде, история герба такова: однажды двое господ обменялись колкими замечаниями, после чего должен был состояться поединок. Но накануне его господин Дэдли заболел столь серьезно, что не мог подняться с постели. Уклониться от боя без ущерба для чести невозможно было никак, и в назначенный день поединок состоялся. По взмаху платка два рыцаря, пришпорив коней, помчались навстречу друг другу. Едва кони повстречались, раздался грохот доспехов и треск ломающегося копья. Поверженный противник господина Дэдли лежал на траве. К счастью, он оказался жив. Пока его люди бежали к нему, победитель приподнял свой шлем, и копна женских волос упала на броню надплечий. Но, видно, рыцарю этого показалось мало, и он, отщелкнув боевые застежки, распахнул броню, обнажив женскую грудь. Теперь уже никто не мог усомниться: победитель — женщина. Это была дочь господина Дэдли, Агнесса, заменившая на поединке больного отца.

От легендарных амазонок, женщин-гладиаторов и дам в рыцарских доспехах прямая традиция ведет к женщинам-дуэлянтам. Точнее, дуэлянткам. Дуэли между дамами высшего света во Франции времен Людовика XIV были обычным делом.Если простолюдинки разрешали свои конфликты, таская друг друга за волосы, то аристократки по тем же поводам со звоном скрещивали шпаги. Одной из таких была некая Жанна де Беллевиль. Когда король по доносу приближенных казнил ее мужа, обидчикам она отплатила спол­на. Собрав отряд верных ей рыцарей, Жанна, подобно богине мщения Не­мезиде, врывалась в поместья, замки и города, предавая смерти виновных в гибели супруга. Современники изо­бражали ее со шпагой в одной руке и с пылающим факелом в другой. Когда женщина берет в руки оружие, ею часто руководят эмоции. Не случай­но во главе народных восстаний неред­ко оказывались женщины. В Китае они возглавляли чуть ли не каждый второй мятеж. Во Франции предводительни­цей восстания против англичан стала знаменитая Жанна Дарк. Именно жен­щины изгнали в свое время римлян с Британских островов. Кельтская пред­водительница Буддика, командуя вой­ском, состоявшим только из женщин, брала штурмом римские гарнизоны один за другим. В отличие от воинов, с которыми римлянам приходилось воевать в других местах, кельтские женщины были свирепы и беспощадны, пленных не брали.

О том, что наследницы амазонок — бесстрашные и верные воины, на Древнем Востоке знали всегда. Здесь они часто входили в состав царской стражи. В Индии именно женская стража охраняла прославленного царя Ашоку. «Как только царь встанет, пусть он будет окружен отрядами женщин с луками», — читаем в древнеиндийском трактате «Артхашастра». В Африке путешественник-европеец в 1840 году застал одного из царей в окружении женщин телохранителей. В Драгомее женская гвардия, охранявшая короля, просуществовала до самого завоевания страны французами в 1890 году. А король Нигерии Йоруба с гордостью говорил европейцам, что, если его телохранительницы возьмутся за руки, цепочка эта пересечет страну из конца в конец.

Вы скажете, что женщины-гладиаторы, женщины-воины, телохранительницы — это скорее исключение, чем правило? Женскому характеру свойственны совершенно другие черты? Я в этом не уверен. В каждой женщине дремлет амазонка.

Автор Расул Мамедов.